— Будь я проклят, — пробормотал Лобо.

— Уиллоу скоро вернется, — сказал Чэд. — Она так будет вам благодарна. Салли Сью у нее самая маленькая. Она ловила Брунгильду.

— Брунгильду?

— Это цыпленок. Салли Сью с ним играет, — объяснил Чэд и добавил с отвращением:

— Теперь мне надо его ловить.

Лобо поймал себя на том, что он моргает. Салли Сью, черт побери. Ну и имечко для малышки. И Брунгильда. Цыпленок, видите ли!

Чэд вдруг вспомнил, что надо быть вежливым.

— Почему бы вам не зайти в дом? — предложил он. — У нас есть печенье.

Печенье, будь я проклят! Лобо дернул щекой. Ему заплатили, чтобы он до полусмерти перепугал бабенку, живущую здесь, а теперь его приглашают на печенье!

Непривычно смутившись, он отвернулся от мальчика, отвязал веревку от пояса, смотал ее и привязал к седлу. Затем запрыгнул в седло и наклонился к мальчику.

— Закрой этот чертов колодец.

Когда он произнес эти слова, то понял всю их бессмысленность. Скоро их всех здесь не будет. Очень скоро.

Не успел Чэд слова сказать или даже спросить имя незнакомца, как тот уже исчез, оставив за собой вихрь пыли. Чэд подумал, что случившееся было похоже на одну из сказок, которые им рассказывала Уиллоу, и засомневался — уж не померещилось ли ему все это.

Но, глядя на оседающую пыль, он внутренне ухмыльнулся. Вот это да, ему будет что порассказать!

Испытывая глубочайшее отвращение к себе и своему необъяснимому поступку, Лобо ехал вдоль речки, огибающей ранчо, пока не увидел поляну на берегу. Приближались сумерки, и он был еще весь в грязи после приключения в колодце. Он умылся в речке, которая из-за сухой жаркой погоды теперь была только жалким ручейком, и развел небольшой костер, чтобы приготовить ужин.