Она посмотрела вверх с высоты своего маленького роста. «Спасибо, что выручили Юпитера. И меня». Она повернулась и убежала к женщине, которая несколько мгновений глядела ему прямо в глаза, прежде чем повернуть к дому.

Учительница терпеливо ждала рядом с неподвижным телом. Ему не встречались женщины, способные на такое терпение. С таким ровным взглядом и спокойным упорством из нее мог бы получиться неплохой профессионал. Она ждала его хода, не подталкивала, просто ждала, как будто знала, что уговоры способны только оттолкнуть его.

Рукой в перчатке он рассеянно потер затылок, едва ощущая обжигающую боль в пальцах. Его внимание сконцентрировалось на внезапном выражении отчаяния в очень синих глазах учительницы, и что-то в нем не могло ей отказать.

Он быстро подошел и склонился над тем, кто должен был быть Брэди Томасом. Он грубо стал растирать лицо Томаса, пытаясь привести его в чувство. Томас застонал и открыл глаза, щурясь от утреннего солнца.

Лобо обхватил рукой его плечи и поставил его на ноги.

— Перебирай ногами, черт побери, — приказал он. Брэди старательно переставлял одну ногу за другой, часто спотыкаясь, пока они медленно продвигались к дому. Лобо знал, что проще было бы нести его, но он не собирался упрощать задачу Томасу. Из-за него чуть не погибла хорошая скотина, уж не говоря о сгоревшем сарае. У Лобо не было для него жалости, даже если из-за потери сарая жить на ранчо становилось почти невозможно. Брэди Томас выполнил за него его работу, и в нем медленно тлело чувство злобы к этому человеку.

Он не понимал, почему женщина не ощущала такого же отвращения. Когда он незаметно взглянул на нее, он увидел только беспокойство за Томаса.

Они добрались до дома, и он вопросительно взглянул на нее. Она прошла вперед к маленькой комнате с одной большой кроватью и двумя поменьше. Лобо свалил свою обузу на большую кровать и направился к двери, теперь сильнее ощущая боль в одном предплечье и кистях рук.