– Да где же я теперь Анну найду – ушла она, – залепетал управляющий.

– Где хочешь, ищи – всю округу переверни, под каждый куст загляни, но чтоб была она здесь передо мной, – кипятилась Долгорукая. – Вот уж потешусь, душу отведу. Вспомнят меня еще Корфы не раз – будут помнить!

От новости такой княгиня пришла в столь большое возбуждение, что никак не могла успокоиться и направилась в библиотеку – там у Корфа всегда стояли графинчики с вином и коньячком. Но, как оказалось, не одна она в этот час пробавлялась баронскими припасами.

– Андрей Платонович, вы-то что здесь делаете? Или в брачную ночь заняться нечем?

– А я одно дело уже сделал, – нагло ответил ей Забалуев. – И решил отметить свой успех. А почему вы бодрствуете?

– У меня теперь забота есть, воспитанницу барона найти.

– Далась она вам!

– Пока не далась, но пусть только в руки попадется – шкуру спущу. Воспитанница, дворянка! Анька – крепостная актерка!

– Что вы такое говорите, Мария Алексеевна? – недоуменно приподнял бровь Забалуев.

– То и говорю – дурачил нас старый Корф. Крепостную за равную нам выдавал. Но она у меня за это ответит. За всех Корфов ответит! – Долгорукая плеснула себе коньячку в рюмку и решительно выпила.

– Смелая вы, Мария Алексеевна, – как бы между прочим отметил Забалуев. – В этом доме пить надо осторожнее. Особенно крепкие напитки.

– А я не из пугливых!

– Разумеется, вы же сама себе не враг, – усмехнулся Забалуев.

– На что это вы намекаете? – насторожилась Долгорукая – Да бросьте, княгинюшка! Каждая собака в поместье уверена, что это я отравил барона. И только два человека знают правду. Догадываетесь, о ком речь?

– Догадываюсь, Андрей Платонович, что затмение на вас от брачных трудов нашло. Перенапряглись, однако, вот кровь в голову и ударила.