Первый из герцогов поручил лучшему архитектору того времени целиком переделать дом.

Здание, построенное в древнем классическом стиле, производило внушительное впечатление.

За его величественным фасадом скрывались постройки времен королевы Анны, Карла II и даже королевы Елизаветы. Они казались Айлин более изящными и отличали их имение от других, столь же древних.

Как ни тяжела была ее жизнь с отцом, она всегда ощущала себя как бы частью Дома. Он надежно защищал ее, и в душе Айлин жила уверенность, что, покуда она находится под его кровом, никакое несчастье не грозит ей.

Теперь имение переходило в руки чужака.

Чужака, который собирался вселиться в Дом ее отца, и все существо Айлин протестовало против того, чтобы просить о помощи.

«Что же мне делать?» — в отчаянии спрашивала она себя, понимая, что и мистер Уиккер мысленно задает себе тот же вопрос.

Вслух она произнесла:

— Мне придется найти себе какую-нибудь работу.

— Это невозможно!

— Почему?

— По тысяче причин! Во-первых, вы — это вы, а во-вторых, вы слишком хороши собой, попытки найти работу могут оказаться опасны!

— Опасны? — переспросила Айлин и, подумав, добавила:

— Вы хотите сказать, что мне стоит… опасаться… домогательств мужчин?

— Вот именно! — ответил мистер Уиккер. — И вы сами знаете, если бы ваша мать была жива, вы были бы представлены ко двору в один из лондонских сезонов

Айлин рассмеялась, и ее смех прозвучал, подобно пению птиц.

— Ах, мистер Уиккер, вы романтик! Даже будь моя мама жива, я сомневаюсь, что у нас хватило бы денег на лондонский сезон. А если в наших краях и остался какой-нибудь подходящий холостяк, еще надо было бы поискать его.

— У вас просто не было возможности.

Против этого Айлин нечего было возразить.

Она вспомнила, как тоскливо было час за часом, день за днем, месяц за месяцем проводить у постели больного, который ворчал и кричал на нее, а никому из посторонних не позволял переступать порог их дома.