Она слегка вздохнула и добавила:

— Вы ведь знаете, как это бывало, когда отец вбивал себе в голову какую-нибудь идею.

— О да, — согласился мистер Уиккер. — Отношения между его светлостью и мистером Роландом Бери трудно было назвать добрыми.

— О его сыне Шеридане отец всегда говорил, что «яблоко от яблони недалеко падает» и что он так же нечист на руку и неприятен, как и его отец.

— А вы никогда не видели своего кузена

Шеридана? — удивился мистер Уиккер.

— Отец не пустил бы на порог и самого кузена Роланда, не говоря уж о его сыне.

— Все это дела давно минувших дней, — сказал мистер Уиккер, пытаясь утешить девушку. — В конце концов, новому герцогу сейчас тридцать четыре или тридцать пять лет, а его отец уже давным-давно умер.

— Понимаю, — сказала Айлин, — но кузен Шеридан так долго жил за границей, что я сомневаюсь, сможет ли он принять… английский образ жизни и… наши устои.

Мистер Уиккер понял, что она беспокоится об имении, о своих людях, о старых слугах, которые уже не могли по-прежнему исполнять свои обязанности.

— Надеюсь, его светлость окажется достаточно великодушным, — произнес он. Ему очень хотелось бы, чтобы эти слова оправдались.

— А если он так же, как и я, стеснен в средствах. Что тогда? — спросила Айлин. — Я слышала, что у его отца не было больших денег. Кузен Шеридан отправился за границу, потому что у него не хватало средств на лондонские развлечения.

На это мистер Уиккер не нашел, что ответить. Он хорошо понимал, что для восстановления аббатства его хозяин должен быть очень богат.

Когда-то, еще во времена Генриха VIII, на территории имения действительно располагался монастырь. Каждый последующий владелец что-то изменял и достраивал в нем, и теперь уже с трудом можно было поверить, что эти постройки принадлежали церкви.

И все-таки Айлин ощущала дыхание Божье и в часовне, несмотря на все перестройки, и в жилых помещениях монастыря, которые сохранили первоначальный облик.