В течение многих лет обитатели дома не знали развлечений, и ожидать чего-то подобного в будущем тем более не приходилось. Чтобы представить Сару ко двору, нечего было и мечтать, для этого пришлось бы ехать в Лондон, а отощавшая за зиму лошаденка вряд ли осилила бы столь неблизкий путь. Покупка новых нарядов для принцессы клана представлялась Кэмпбеллам сродни второму пришествию Христа, оба события явно из разряда невероятных и чудесных. Словом, ни один уголок этого огромного и унылого дома не располагал к веселости, не дарил надежду, не вселял мечтаний о будущем.

Так было до того, как появился незнакомец. Будущий муж Сары…

Граф задал свой вопрос с таким желчным сарказмом, что Кэтрин даже не потрудилась ответить. Да и как объяснить этому равнодушному, холодному человеку, чего она ждет от жизни?

Когда она была ребенком, граф не обращал на нее внимания. Когда вышла замуж, стал ее игнорировать. И только сейчас, овдовев в возрасте двадцати пяти лет, она вдруг ему понадобилась, и то лишь потому, что этого пожелала Сара, которая обычно получала то, чего хотела. Возможно, ей надо благодарить судьбу и Всевышнего, что Сара выбрала именно ее. Даже жизнь служанки может оказаться лучше, чем существование, которое она вела последние десять лет.

Да полно! Неужели на свете нет занятия получше, чем кому-то прислуживать?

Эта мысль заставила Кэтрин улыбнуться. «Кэтрин-дурочка!» — обычно кричали ей вслед деревенские ребятишки. Она казалась им слабоумной со своими огромными глазами, вечно устремленными вдаль, и желанием прожить достойно, а не просто влачить дни. Странная, не похожая ни на кого девочка. Слишком образованная, слишком разумная, слишком мечтательная. Всегда хотевшая чего-то недостижимого.

— Вряд ли вдове приличествует веселость, — едко заметил граф, раздосадованный неуместной, на его взгляд, улыбкой.

Кэтрин повернулась. Рука, сжимавшая выгоревшую штору, безвольно опустилась и теперь ничем не напоминала кулак, которым только что казалась.