Его лицо с благородными чертами нельзя, конечно, назвать красивым или нежным. Лицо контрастов — такое определение дала ему Кэтрин. Слишком надменные нос и подбородок. Слишком высокие скулы, а слишком широкий лоб спасают от уродства лишь завитки черных волос. Чувственный рот со слишком пухлыми губами. Под очень густыми темными бровями прячутся глаза, цвет которых ей не удалось рассмотреть. Это лицо казалось высеченным из гранита, настолько бесстрастным было его выражение.

Да, такого человека не назовешь красивым, подвела итог наблюдениям Кэтрин и вдруг поняла, что это, в сущности, и не важно.

Такое лицо невозможно забыть.

Незнакомец подошел ближе и слегка наклонился, чтобы получше рассмотреть ту, которую только что чуть не убил. В надвигающихся сумерках молодая женщина казалась смутной тенью, и все же у него было ощущение, что они уже встречались. Стоит только напрячь память, и он вспомнит. Странное чувство, если учесть, что на самом деле он видит ее впервые.

Наверное, обман зрения — результат бешеной скачки, едва не окончившейся трагически, голода и смертельной усталости.

Несколько долгих мгновений они безмолвно смотрели друг на друга, не замечая ничего вокруг. Даже ветер, казалось, утих.

Для Кэтрин время остановилось, к действительности ее вернул бешеный]стук сердца, кровь быстрее побежала по жилам, возвращая приятное тепло окоченевшим рукам и ногам, а мыслям ясность. Лишь какая-то тяжесть сдавила легкие, не давая ей дышать. И откуда в горле взялся противный комок?

Уильям требовательно потянул мать за юбку. Нагнувшись, Кэтрин подхватила сына на руки, ощутила, как он весь дрожит, и крепче прижала малыша к груди, а тот обвил ногами ее талию, не давая сдвинуться с места. В темноте всадники сгрудились посреди дороги и стали походить на неясные тени. Если бы не поскрипывание сбруи да фырканье коней, их можно было принять за мифические существа или плод разыгравшегося воображения.