— Нельзя больше терять время. Необходимо отвезти его в приют, — сказал Сильвейн.

Монахи, поддерживая со всех сторон сани, на которых лежал завернутый в одеяла высокий мужчина, осторожно скатили их по склону.

Испытывая одновременно надежду на его спасение и страх, Лорелея побежала вперед, чтобы все подготовить к приему пациента. К тому времени, как остальные добрались до лазарета, они с отцом Джулианом разожгли огонь в железной печке и согрели постель медными чайниками, наполненными раскаленными угольками. На низком столике рядом с кроватью были разложены инструменты, аккуратно расставлены пузырьки с лекарствами. Металлическая лампа с абажуром освещала кровать, отбрасывая на стену причудливую тень.

Сильвейн вместе с отцом Ансельмом внесли пострадавшего в комнату. Его обледеневшая одежда в тепле оттаяла и стала мокрой. Они действовали быстро, снимая с него толстое шерстяное пальто, короткие, до колен, брюки, жилет и один высокий замшевый сапог со шнуровкой. Другой сапог, видимо, затерялся во время несчастного случая. Под влажной полотняной рубашкой и нижним бельем вырисовывалось мускулистое тело.

Пострадавшего перенесли на кровать.

— Обратите внимание на его руку, — сказала Лорелея, осматривая распухшую конечность. — Думаю, она сломана.

Отец Гастон, ведающий уходом за пациентами приюта, принес от печки, согретые влажные полотенца. Он и отец Эмиль, ризничий, обложили полотенцами лицо, грудь, руки и ноги мужчины, чтобы согреть их. Лорелея пощупала пульс на его шее. Все тело покрылось гусиной кожей. «Как долго он находился в пути?» — тревожно подумала она.

— Пульс слабый, — доложила девушка отцу Ансельму.

— Это обычное явление при переохлаждении. — Он с сожалением посмотрел на беспомощно распростертое тело. — Займись его ранами.