Ромка с ними не дружил. Потому что был старше. К тому же он был дачник, а все дачные мальчишки, известно, — такие зазнайки! Не подступись!

Волька тоже городской. Но в Боровое приезжает не на дачу, а к бабушке. А вот Елка и Никишка — они всегда живут в Боровом. Даже в городе никогда не были.

В прошлом году Волька с Никишкой строили в Кривом овраге плотину, чтобы запрудить ручей. Просто так, посмотреть: а что будет? Но пришел Ромка и все разрушил.

А потом Никишка, Елка и Волька прятали Шустрика, которого хотели поймать собачники. Шустрик скрывался под крыльцом Елкиного дома. Потом он исчез: убежал погулять и не вернулся. Елка плакала. Ведь Шустрик был очень добрый и умный пес. Может, его не поймали собачники, а просто он убежал в другой поселок. А может, Шустрика куда-то увел Ромка…

Все лето Ромка держался от них в стороне. Целыми днями он где-то пропадал и появлялся на улице в сумерки, весь перемазанный грязью и тиной. Случалось, выбегала из калитки мать, хватала за руку и кричала:

— Ну что за ребенок! Где ты пропадал? Другие дети как дети… Где ты был?

Однажды Волька с Никишкой подошли к крыльцу, на котором Ромка мастерил какую-то непонятную штуку.

— Глянь, какие у него уши! — вырвалось у Никишки.

Уши у него, действительно, были необыкновенные. Красные, точно совсем недавно их больно надрали, и удивительно большие — так и подмывало потрогать руками.

— Я могу ими шевелить, — вдруг сказал Ромка.

— Врешь!