— Газеты, — невозмутимо ответил Николай Иванович.

— Почему в стиральной машине? — У Зои Авдеевны посредине лба родинка. Она раздражала Николая Ивановича, и сейчас ему захотелось ударить по родинке молотком, как по капсулю — легкий взрыв внутри у Зои Авдеевны и так далее. Грех, но что поделать — велико искушение.

— Я положил их в стирку.

— Вы соображаете, что вы говорите? Кто я, по-вашему?

— Беглая из детприемника, — весело и смело сказал Николай Иванович. Он испытывал прилив подлинного счастья, и неужели в этом приливе счастья повинен был необъяснимый визит необъяснимой пока что девочки!

— Вы разиня, — последовал ответ. — Вам подкинули чужого ребенка.

…Люська появилась через три дня, может быть и через пять — не важно. Важно, что появилась. На поводке, как и в прошлый раз, был малоодушевленный предмет. Люська сказала:

— Мы идем в музей. Я, Кирюша и Трой. Пеле побудет у вас. — Голос ее не терпел никаких возражений.

— Какие трое? — растерялся Николай Иванович.

— Трой мой друг. И Кирюша. Мы идем в музей биологии по школьной программе. Тут рядом, — как по складам начала говорить Люська. — Собака побудет у вас. До чего вы… — Люська была терпелива, она помедлила и сказала: — Тугодумный. — Отпустила из рук поводок и пододвинула собаку носком ботинка, чтобы собака оказалась в квартире.

Николай Иванович быстро глянул на лестницу — нет ли поблизости Зои Авдеевны.

— Ты ждешь молву?

— Чего?

— Тетя Нюра говорит, что ты ждешь молву.

Николай Иванович надул грудь.

— Я когда-нибудь расскажу тебе правду, — шепнула Люська.

— Какую? — испугался Николай Иванович и опять глянул на лестницу.

— Какую придумаю. — И Люська исчезла. Сверкнула и погасла.

Николай Иванович уже с опавшей грудью вернулся в комнату: он всегда боялся проблем. Собаку он не увидел, а увидел только конец поводка, петельку, сам Футболист спал. Долетало его дыхание с посвистыванием, в мультфильмах художники рисуют еще прилипшую к носу пушинку.