За это время Эйдан искренне привязался к старшему побочному сыну короля Вильгельма. Ему нравились его легкий характер и чрезмерные увлечения, его легкое заикание, которое усиливалось, когда он напивался, и становилось подкупающе трогательным, хотя подчас и раздражающим.
— Граф Манстер такой, какой он есть, — скривил губы Уэскотт. — Королевская неудовлетворенность с бессмысленной завистью никогда не исчезнут. Никогда. Тебе лучше не забывать об этом. — Он подергал галстук, слишком туго затянутый на складках его шеи. — А последнее время он уж слишком подружился с Клодом Руссо.
— Сыном негодяя, — проворчал Эйдан. В конце войн с Наполеоном отец Руссо, Андре, был повешен за измену французской короне. Будучи сам аристократом, во времена Террора он тайно отправил десятки пэров на гильотину. Потом служил шпионом в войсках Наполеона. Его предательство потрясло французское общество.
— Насколько мне известно, Фиц и Руссо едва знакомы, — сказал Эйдан. — Кроме того, вопреки грехам его отца Клод Руссо — ученый и исследователь, а не политический деятель. И, уж конечно, не подстрекатель беспорядков. Со времени своего приезда в Англию почти двадцать лет назад его имя нигде и никогда не упоминалось в связи с каким-либо скандалом.
— Возможно, но он каким-то образом связан с павильоном для избранных, и эта связь вызывает у меня беспокойство. — Уэскотт достал из внутреннего кармана сюртука носовой платок и вытер лоб. — Предполагается, что он создает живительный эликсир, усиливая действие минеральных вод Бата элементами алхимии. Говорят, он устроил тайную лабораторию, чтобы сохранить в тайне свой рецепт, и те, кто пробовал этот эликсир, клянутся, что он обладает стимулирующими свойствами.