Уэскотт выдержал его взгляд.

— Мертвый член парламента, сын французского предателя и граф Манстер.

Эйдан выпрямился, простыни соскользнули с его груди.

— Все по порядку. Кто умер?

— Роджер Бэбкок. Член палаты общин от вигов.

— Как это случилось?

— По-видимому, утонул, но мы не знаем, намеренно или случайно. Служащий обнаружил его в общественном бассейне лицом вниз, утром три дня назад, за час до открытия. Эти придурки, власти Бата, очевидно, успокоились, объявив случившееся несчастным стечением обстоятельств, и закрывают это дело.

— На теле есть какие-нибудь повреждения или раны?

— Шишка на затылке, но коронер считает, что это объясняется тем, что Бэбкок упал, стукнулся головой о край бассейна, потерял сознание и поэтому утонул. Никто, кроме него, не виноват.

Эйдан задумался.

— А накануне кто-нибудь видел его у бассейна?

— В тот вечер часов около шести он снял номер в гостинице.

— А это не могло быть самоубийством?

Уэскотт пожал плечами:

— Не вижу причины. У него не было значительных долгов, его жена не изменяла ему, и он был в добром здравии, если не считать время от времени приступов подагры и легкого кашля.

— Враги?

— Насколько нам известно, ни одного.

Эйдан опять на минуту задумался.

— Что его связывает с этим павильоном?

— Дело в том, что он один из главных инвесторов.

— А Фиц? Какую роль тут играет он?

Уэскотт неуклюже примостился на кровати.

— А вот это предстоит узнать тебе. Мы считаем очень подозрительным, что лорд Манстер счел нужным лично приехать в Бат именно сейчас.

— Вы уже несколько лет подозреваете его в мошенничестве, и всякий раз он доказывает, что вы ошибались. Джордж Фицкларенс угрожает порядочным людям не больше, чем я. Всего лишь хвастун.

Он это хорошо знал. Три года был близок с Джорджем Фицкларенсом, притворяясь другом.