Благоухающую тишину нарушали только жужжание пчел и игривое повизгивание спаниеля. Никогда еще я не видела Викторию такой мрачной. Когда мы с сестрами сели на каменную скамью, а она осталась стоять перед нами, я похолодела от страшного предчувствия. Я молча смотрела, как она собирается с силами, расправляет плечи, и решимость сказать нечто важное ужесточает мягкую линию ее подбородка.

Всего лишь месяц назад ей исполнилось одиннадцать лет, и я думала, что же могло наложить такую печаль на эти детские черты, что она выглядела намного старше. Даже старше меня, хотя мне было семнадцать, и я была на шесть лет старше ее.

— Я уже не та, какой была при нашей последней встрече. — Ее заявление поразило нас, но мы ожидали продолжения и молчали. — Я могу по-прежнему называть вас Лорел, Айви, Холли и Уиллоу, как и всегда. Но вы не можете называть меня теперь Викторией. По крайней мере… — Голос изменил ей, нижняя губа задрожала. Глаза были полны слез, и они еще раз напомнили мне о ее нежном возрасте. — По крайней мере вы не должны говорить так, когда вас могут услышать другие. Ибо я, видите ли, всего лишь два дня назад сделала это потрясающее открытие. — Мое сердце замерло, когда она произнесла следующие слова. — Придет день, когда я стану вашей королевой.

Моей королевой. Королевой Англии.

Полагаю, что если бы я когда-нибудь задумалась над происхождением моей маленькой подруги, я бы уже давно пришла к этому очевидному выводу. Но законы монархического правления были так далеки от Торн-Гроув, этого тихого уголка небес.

Дело заключалось в том, что Виктории, маленькому созданию с огромными серьезными глазами, милой улыбкой, когда-нибудь придется взвалить на свои плечи ответственность за целую империю, потому что ни почивший король Георг IV, ни его брат, недавно взошедший на трон король Вильгельм, не произвели на свет законного наследника. Родной отец Виктории, который мог бы стать наследником Вильгельма, умер много лет назад, вскоре после смерти моих родителей.