Отсюда и возникла проблема, и сейчас она стояла перед Эйданом. Фиц хотел быть королем. Очень хотел. И его было невозможно убедить в бесплодности этого желания. И даже титул графа Манстера, пожалованный ему отцом, не мог облегчить его горькое разочарование.

И хуже того, несмотря на недавнее назначение адъютантом королевы, Джорджа Фицкларенса не пригласили участвовать в сегодняшней процессии. Как он громко жаловался накануне, его новый пост не значил ровным счетом ничего.

После смерти старого короля не прошло и двух месяцев, как Фиц начал спиваться и вынашивать опасные идеи, которыми он охотно делился с любым, кто выслушивал его с сочувствием. Несколько дней назад на вечере в доме графини де Реньи, француженки по происхождению, Фиц открыто одобрял радикальные идеи уничтожения вообще любой монархии.

Черт бы его побрал!

Эйдан преодолел сильное искушение выбросить его через перила балкона графини и этим не позволить ему закончить свою идиотскую тираду. Но он лишь заткнул рот пьяного маринованной мидией и поспешил выпроводить его из дома.

Тем не менее это стало известно в министерстве внутренних дел, в котором теперь от Эйдана ожидали, что он будет и дальше следить за графом Манстером до получения дальнейших указаний.

Последнее время Эйдан не высыпался, и у него воспалились веки. Накануне ночью они играли у Крокфордов, затем поехали в «Уайтс», где Фиц употреблял шерри в таком количестве, что погрузился в спокойный, как Эйдан надеялся, сон, в котором ему не снилась Виктория. К несчастью, приблизительно через час старина Джордж выбрался из глубокого кресла и заявил, что ему необходима перемена обстановки, и потребовал свою лошадь.

Эйдан вздрогнул от короткого свистка, предупреждавшего о возвращении полицейского констебля, который уже утратил почтительный тон и кричал: «По-моему, я уже предупреждал вас, что следует проезжать дальше!»