Лондон

Июль 1837 года

В этот яркий, солнечный, непривычный для Лондона полдень Эйдан Филлипс, девятый граф Барнсфорт, обнаружил, что потерял из виду одного незаконнорожденного пьяненького принца, и это расстроило его.

Пробираясь на своем коне через забитую толпами людей улицу, он избегал столкновения с другими всадниками, каретами, телегами и непрерывным потоком спешивших куда-то пешеходов. Переулки были тоже забиты людьми, как будто все обитатели города собрались вместе в один и тот же день.

Несмотря на толкотню, в воздухе чувствовался праздник, яркие, веселые белые, синие и красные флаги украшали фасады домов. Уличные торговцы протискивались сквозь толпу со своими тележками, и их крики: «Пироги! Имбирные пряники! Апельсины! Соленья!» перекрывали общий шум. Маленькие дети, затаив дыхание, сидели на плечах своих отцов. А мальчишки постарше залезали до половины фонарного столба и смотрели оттуда.

— Сэр! Извините меня, сэр! — Рядом с лошадью Эйдана, положив руку на узду, шел полицейский в форме. — Вам следует свернуть в переулок. Мы сейчас перекроем Найтсбридж. Сейчас здесь будет проезжать королева.

Эйдан коротко отсалютовал ему. Полицейский отошел, чтобы повторить приказание другим занимавшим дорогу.

Прищурившись от яркого солнца, Эйдан пристально смотрел в направлении, откуда должна была появиться королевская процессия, двигавшаяся к недавно отремонтированному Букингемскому дворцу. Новая королева Англии ехала к своему новому дому. Признаков приближавшейся кавалькады еще не было видно, и Эйдан с облегчением вздохнул.

Но тут же раздраженно выругался. Предполагалось, что он не будет спускать глаз с кузена королевы, Джорджа Фицкларенса, старшего сына покойного короля Вильгельма и самого несчастного человека королевской крови, каких Эйдан когда-либо встречал. Но надо заметить, что старина Фиц, строго говоря, не был членом августейшей семьи, поскольку имел несчастье родиться, как говорилось, не на той стороне королевской постели.