– Если так рассуждать, она и меня не бросит, – сказал Кейд с сарказмом. – Мы оба – наёмники. А у наемников свой кодекс чести.

– Я могу оставить здесь кого-нибудь только случайно, – промолвила Мари, наконец. – Но не знаю, сумею ли поднять его.

– Что ты имеешь в виду? – удивился Ридстром. – Ты ведь сильная, я чувствую твою силу.

– Я… у меня все взрывается, – призналась она. – Причем тогда, когда я этого не хочу. В большинстве случаев.

Кейд покачал головой:

– Вся пирамида опирается на камень у входа. Если ты его взорвешь, гробница сложится, как карточный домик.

– Давайте рассмотрим наши шансы и примем рациональное решение. Как часто у тебя взрываются предметы помимо воли?

– Каждый раз, когда пытаюсь применить магию. Девяносто девять процентов из ста.

Тирни тихо выругался, а Кейд сказал:

– Значит, нужно искать другой способ выбраться отсюда. Никому не попадался еще какой-нибудь выход – может быть, из другой камеры?

– Здесь не может быть никаких иных выходов, – заметила Тера, не отрывая взгляда от фриза над подъемным камнем. Плиту покрывали замысловатые анималистские знаки и иероглифы.

– С чего ты взяла? – удивился Ридстром.

Тера прищурилась, как будто постигала смысл изображенных на камне анималистских и геометрических знаков. – Потому что это… темница.

– Ты расшифровала символы? – спросила ее Мари.

– Она знает все языки, – ответил за нее Тирни.

– Здесь говорится о том, – перевела Тера, – что гробница – место заключения шести похитителей демонических сущностей – инкуби, наказанных за надругательство над дочерью одного могущественного волшебника.

– Наверное, соблазнили ее, – предположил Тирни. – За это папаша и заточил их здесь.

Тера кивнула:

– Майя в некотором смысле выполняли роль охраны. Держали их под замком и время от времени кормили.

– Судя по жертвенным головным уборам, – заметил Кейд, – в жертву приносили женщин майя.