– Они были обречены на пожизненное заключение и, как свидетельствует этот календарь, провели здесь одиннадцать столетий и одиннадцать лет.

– Но это не так, – заметила Мари. – Ведь здесь никого нет…

В сумраке послышалось царапанье когтей по камню. Все с беспокойством стали озираться. Похоже, что они были не одни…

– Но вход оставался много часов открытым, – сказал Тирни. – Почему они не ушли?

– Вероятно, потому что не могут пересечь порог.

– Если они все еще здесь, то не будет никакой проблемы, – предположила Мари, пятясь к Ридстрому и Кейду. – Тем более что Тера может говорить на их языке.

Те инкуби, которых знала Мари, отличались особым очарованием и бурным темпераментом. Оказаться с таким в своей постели означало получить приятную проблему. Тогда почему у нее зашевелились волосы?

– Ты не против, громила, если я буду держаться к тебе поближе? – спросила она, взглянув на Ридстрома.

Вместо ответа он положил ей на голову свою большую ладонь. Жест произвел на нее странно успокаивающее действие.

Вдруг гробницу наполнил запах разлагающейся плоти. Мари почувствовала, как вокруг них сгущается зло – очень старое зло.

Стреляя во все стороны глазами, она невольно начала концентрировать магию. На ее плечо упала капля чего-то липкого. Она медленно подняла голову и раскрыла рот. Её разум отказывался воспринимать увиденное.

– Марикета, – прошептала Тера, поспешив к ней. – Ты побледнела, как полотно. Что… – и осеклась на полуслове, когда проследила за ее взглядом.

Из ее лука тотчас полетели стрелы, но не могли причинить вреда тому, что давно было мертво.

– Инкуби! – выкрикнул кто-то, когда пространство вокруг них заполнили летающие призрачные сущности.

Кейд и Ридстром выхватили мечи. Пока Мари взывала к Гекате, чтобы эти люди, которых она едва знала, защитили ее, Ридстром свободной рукой протолкнул ее за свою спину.