Подойдя к одной из дверей, слуга снял с пояса ключ, а когда Криспин углубился, в сводчатый проход, захлопнул створку, запер ее на замок и молча двинулся вперед.

Криспин нахмурился. Его подмывало задать вопрос, но он сомневался, что получит хоть какой-нибудь ответ. Потому он просто наблюдал за повторением странного ритуала, пока наконец они не добрались до прогретого верхнего этажа, поднявшись туда по лестнице. Разве беседа состоится здесь? Деловые разговоры обычно ведут в, кабинетах. Более интимная атмосфера мезонина подходит скорее для узкого, семейного круга. Пожав плечами, Криспин выкинул эту мысль из головы, списав все на очередное проявление чудачества богатого домовладельца.

Слуга отпер дверь в мезонин. Богатая синяя драпировка, развешанная на колышках, наполовину скрывала белую штукатурку стен. По одну руку стоял внушительный сервант, едва не упиравшийся в темные потолочные балки. Под огромным окном располагался тяжелый, украшенный резьбой стол с разложенными пергаментными свитками и счетными книгами в кожаных переплетах.

Слуга отвесил небрежный поклон и сообщил:

— Хозяин сейчас будет. — Резко повернувшись к выходу, он вдруг остановился и слегка подался в сторону Криспина. — Ничего здесь не трогайте.

Усмехнувшись в ответ на прищуренный взгляд гостя, он быстро покинул комнату, на сей раз не запирая за собой дверь.

Криспин одернул полы котарди, презрительно улыбнулся вслед затихающим шагам, затем бросил взгляд на дверной запор и провел пальцем по черному чугунному ригелю. Новенький. Причем рассчитан на запирание только изнутри. Любопытно. Столь важное помещение, как этот мезонин, обычно запирают и снаружи.

Криспин неторопливо подошел к огню, наслаждаясь теплом. Громадный очаг — пожалуй, даже слишком большой для такой комнаты — был в рост человека. На каминной полке гордо красовался резной герб гильдии торговцев драгоценными тканями. «Галантерейщик», — фыркнул Криспин. Он вновь окинул взглядом богатое убранство, подмечая серебряные канделябры, дорогую мебель, и понимающе кивнул: «Похоже, я ошибся с ремеслом». Увидев в дальнем конце комнаты внушительный графин, он невольно облизнулся.