Прошлым вечером, размышляя над причиной приглашения, Криспин ощутил волнение. Если все пойдет как надо… За всю его четырехлетнюю карьеру не было столь богатого заказчика, и плата оказалась бы как нельзя кстати. Он вновь задолжал за постой, не говоря уж про Элеонору и Гилберта Лангтонов, которым причиталась уплата по длинному счету за обеды и ужины. Куда вообще уходят деньги? Как странно, что он никогда не задумывался над тем, сколь трудно зарабатывать на жизнь, — пока эта участь не выпала на его долю.

Дверь распахнулась, и Криспин невольно подобрался, встречая богатого клиента отличной выправкой. Вошел мужчина, чьи плечи шириной не уступали дверному проему. Своим появлением он, можно сказать, завладел комнатой, подобно тому как генерал царит над полем боя. Смерив гостя тяжелым взглядом, хозяин внимательно осмотрел все углы. Криспин не удержался от улыбки. Наверняка этот человек привык командовать подчиненными и ожидает мгновенное и полное повиновение во всем. Криспин ценил такой подход к людям. Он и сам был таким — давным-давно. Впрочем, этому процветающему торговцу не суждено занять место на поле брани. Его театром военных действий была коммерция, а войском — тюки и рулоны материи.

Криспин, в свою очередь, тоже оглядел мужчину, пытаясь дать оценку тому, что скрывалось за столь уверенным поведением. При повторном осмотре стало ясно, что в хозяине нет тяжелой мускулистости каменщика или кузнеца, а есть лишь тучность человека, привыкшего к праздности. Одутловатую, коричневую, как орех, физиономию прорезали шедшие от глаз морщинки, прятавшиеся под аккуратной, подернутой сединой бородкой. Темно-зеленый упелянд

Вслед за хозяином вошел слуга, встретивший Криспина на пороге, и встал у двери, ожидая указаний.