Она громко вздохнула и проговорила;

— Какая же я неуклюжая! Если не споткнусь о собственные ноги, то либо уроню, либо разобью что-нибудь. Мой отец обязательно сказал бы: «Прячьте все бьющееся! Перед вами самое неуклюжее существо на свете!»

С этими словами девушка, словно старая, согбенная карга, проковыляла вниз по лестнице, подобрала палку и с веселым видом возвратила ее владельцу.

Джейк впервые одарил Хелли искренней улыбкой, от чего у девушки захватило дух: она видела, что он потрясающе красив, но когда он так улыбался, то казался просто архангелом, сошедшим с церковного витража.

— Ваш отец действительно так говорил? Хелли утвердительно кивнула.

— Тогда у него совсем иное, чем у меня, представление о грациозности. — Джейк умело установил свою палку и, наклонив голову, продолжил: — Не поспешите ли вы за мной, доктор Гардинер? Мне кажется, пациент взывает к вашей помощи.

Действительно, шум и грохот все не стихали, и он без дальнейших комментариев продолжил свой утомительный и осторожный подъем, предоставив Хелли следовать за ним.

И хотя лестница была для Парриша истинной пыткой, ему удалось так ловко пройти через зал, что Хелли пришлось чуть не бежать за своим провожатым.

Когда они завернули за угол, крики стали столь оглушительными, что Хелли с трудом подавила желание заткнуть уши руками.

Она осмотрела коридор, в котором они остановились. По обеим его сторонам были комнаты, и сам он заканчивался стеклянными дверями, ведущими на просторный балкон. Сквозь ромбовидные стекла балкона весь коридор заливал теплый свет вечернего солнца. Хелли сочла бы все это очаровательным, если бы не душераздирающие вопли и вид тяжелых железных прутьев, запирающих двери.

Девушка вопросительно посмотрела на Джейка Парриша. Ее интересовало не то, для чего они здесь нужны, это было ясно по диким, звериным крикам, но для кого?

И, словно отвечая на невысказанный вопрос, Джейк распахнул одну из дверей, прервав череду почти нечеловеческих криков.