Тонкими дрожащими руками она отдала спящего ребенка в руки герцога. Сердце Элспет сжалось, когда герцог отвернул край одеяла и внимательно вгляделся в младенца. Крупные пальцы на удивление нежно приподняли распашонку, с любовью сшитую Элспет, и так осторожно коснулись крошечного тельца, что мальчик даже не проснулся. Маленькая головка была покрыта густой шапкой свернувшихся во влажные колечки черных волос, а на крошечном подбородке, квадратном и упрямом, проглядывалась небольшая ямочка. Если бы ребенок проснулся, лорд Ги увидел бы, что молочно-голубые глаза новорожденного уже становятся бархатно-черными.

– Роберт не может отрицать этого, – тихо, как бы самому себе, сказал герцог и со вздохом вернул ребенка Элспет. – Вы послали за Робертом? – обратился он к секретарю.

– Да, милорд. Он уже возвращается из леса, где охотился. – Секретарь подал герцогу вино.

– Хорошо, – удовлетворенно буркнул лорд де Бофор. – Пусть он посмотрит на своего незаконнорожденного сына, а я узнаю, почему он не выполняет мои приказы.

«Герцог поверил мне! – Растерявшись от неожиданности, Элспет напряженно ждала, что будет. Она могла надеяться, что содержания – суммы штрафа, наложенного на Роберта, хватит ее семье, чтобы пережить трудные времена. Но при следующей мысли сердце Элспет едва не остановилось. – Что, если Роберт не признает ребенка своим и герцог поверит ему?» Она взглянула на сына – абсолютно очевидно, что он не сакс. Признает лорд Роберт его своим или нет, но темные волосы и глаза ребенка говорили, что он норманн.

Услышав шум у противоположной двери, Элспет затаила дыхание и подняла рыжеватую голову, ожидая появления Роберта. Она не видела его с той ночи, когда рассказала ему о своем положении. Тогда он ледяным тоном пожелал ей поскорее произвести на свет незаконного ребенка и протянул кошелек с золотыми монетами, словно она была продажной девкой.