Служанка присела в реверансе и скрылась за дверью. Иан Лесли тем временем, наклонив голову, хитро взглянул на кузена:

— Первый, говорить? А как же малышка Джанет?

— Адам — мой первый сын и законный наследник, олух! Патрик шутливо замахнулся па кузена. Тот, хохоча, увернулся от удара:

— Советую тебе не откладывая послать гонца в семью Агнес. Если не хочешь, чтобы сюда приехала сама леди Каммингс и села тебе на шею. Потом ведь от нее не отвяжешься.

Патрик согласно кивнул. Они уже повернулись, чтобы уйти, как вдруг дверь спальни распахнулась и на пороге опять появилась служанка:

— Леди Агнес… леди Агнесс…

Патрик схватил ее за плечи и встряхнул:

— Что?! Что такое?!

— Кровь… — дрожащим голосом пролепетала та. — Столько крови! О Святая Богородица, сжалься над ней!

Она зарыдала и, вырвавшись от Патрика, убежала из комнаты. Патрик Лесли в два шага оказался у двери в спальню и распахнул ее. Перед ним тут же возникла повитуха:

— Отходит, милорд. Я не могу ничего сделать.

— Что?! — пробормотал он потрясение. — Черт возьми, что происходит?!

— У вашей супруги открылось кровотечение, остановить которое нет возможности, милорд. Поторопитесь, ей теперь немного осталось… — расстроено проговорила повитуха. Она симпатизировала лорду Гленкирку и считала его красавицу жену смелой женщиной.

Отстранив ее, Патрик приблизился к постели жены. Агнес Лесли лежала спокойно, будто спала. Светлые волосы разметались по подушке, страшная бледность разлилась по лицу, глаза были закрыты, трепетные веки просвечивали, и Патрик видел сквозь кожу тонкие темные вены. Он наклонился и поцеловал жену в лоб:

— Вы подарили мне замечательного сына, мадам.

Ее серые глаза открылись, а губы тронула слабая улыбка.

— Попроси Мэри Маккей приехать. Ребенку нужна внимательная нянька, а Мэри еще не старая.

— Ты сама ее об этом попросишь, любимая.

— Патрик, я умираю.