— Перед смертью Агнес выразила два желания. Во-первых, она хотела, чтобы ты вернулась в Гленкирк и стала нянькой младенца.

Ты вернешься, Мэри?

— Конечно. Я была твоей нянькой, буду нянькой и твоему сыну.

А второе желание?

— Чтобы я признал Джанет и воспитал в Гленкирке вместе с сыном. Агнес впервые попросила меня об этом еще в тот день, когда сказала, что беременна. Такова была ее последняя воля, и я поклялся именем Святой Девы Марии исполнить ее.

— Да хранит ее Господь и упокоит ее светлую душу, — прошептала Мэри Маккей. — Другая на ее месте невзлюбила бы мою внучку, хотя она родилась еще до того, как ты женился. Агнес Каммингс была доброй женщиной.

Он кивнул.

— Но как все обернется для Джанет, если ты вновь женишься, Патрик?

— Из-за меня умерли в родах две женщины, Мэри. Сначала — твоя шестнадцатилетняя дочь, а теперь Агнес, которой только исполнилось семнадцать. Я больше никогда не женюсь.

— Это просто дурное совпадение, милорд. Слепой случай. Время не повернешь вспять, но это еще не значит, что надо ставить крест на своей жизни. В следующий раз все будет хорошо. Как ты назвал ребенка?

— Адамом.

— Хорошее имя.

С минуту они молчали, сидя перед камином. Потом он спросил:

— А где Джанет? Я хочу забрать ее с собой сегодня же.

— В сарае. Ходит за новорожденными ягнятами. — Мэри подошла к двери и крикнула:

— Джанет, беги сюда скорее! Папа приехал!

Через минуту на пороге показалась очаровательная малышка четырех лет с растрепанными золотисто-рыжими волосами.

— Я не знала, что ты приедешь, пап! Что ты мне привез?

— Воистину она твоя дочь, Патрик Лесли, — вздохнула Мэри.

— Дюжину поцелуев и целый ворох крепких объятий, жадина! — со смехом ответил он, подхватив ее на руки. Девочка засмеялась и поудобнее устроилась у отца на коленях. — Джанет, ты хочешь сегодня поехать со мной в Гленкирк?

— Чтобы жить там?