– Это такая игра, – объяснил он. – В хороший день моя кухарка неподражаема. А в плохой… о ее бисквит запросто можно сломать зуб.

Холли с облегчением рассмеялась. Ее волнение отчасти улеглось: надо же, Бронсон жалуется на прислугу так же, как это делают обычные люди.

– Конечно, при надлежащем руководстве… – начала она, но внезапно остановилась. Стоит ли давать советы, о которых тебя не просят?

– В моем хозяйстве, миледи, руководить некому. У нас полная анархия, но эту тему я хочу обсудить с вами позже.

Не для этого ли он пригласил ее к себе? Чтобы узнать ее соображения о том, как вести домашнее хозяйство? Разумеется, нет. Он наверняка подозревает, что она – та самая женщина, с которой он нежданно столкнулся на балу у Бельмонтов. Быть может, он играет с ней? Задаст ей сейчас несколько хитроумных вопросов, и она попадется в ловушку.

Если так, то лучшей защитой будет самой начать разговор и все объяснить. Она просто скажет, что в тот вечер он застал ее врасплох и она повела себя совершенно не присущим ей образом.

– Мистер Бронсон, – с трудом произнесла она. – Я должна кое-что с-сказать вам.

– Да? – Он внимательно посмотрел на нее своими черными глазами.

Вдруг Холли показалось нереальным, что она целовала этого огромного мужчину, обнимала, гладила его бритую щеку… За те несколько тайных мгновений, пока продолжалась их встреча, она узнала такую близость, какой не ощущала ни с одним мужчиной, за исключением Джорджа.

– В-вы… – Сердце молотом стучало в груди. Проклиная себя за трусость, Холли отказалась от попытки исповедаться. – У вас очень красивый дом.

Он улыбнулся.

– Я думал, что он не в вашем вкусе.

– Вы правы. Но он замечательно исполняет свое предназначение.

– То есть?

– Ну как же, он триумфально объявляет всем о вашем взлете.

– Это верно. – Он бросил на нее заинтересованный взгляд. – На днях один надутый барон назвал меня карьеристом. До этой минуты я не понимал, что это значит.