— Господи, он смотрит прямо на тебя! — сказала миниатюрная блондинка Элинор, чьи густые золотистые волосы так и сияли, отражая свет двойных канделябров, укрепленных высоко на стенах бального зала.

Беатрис, красавица с большими темно-карими глазами и черными волосами, стянутыми в гладкий пучок на затылке, крепко сжала руку Поппи.

— Он был бы счастлив завладеть тобой, — уверенно проговорила она. — Запомни это.

— Если хочешь, мы готовы держаться вместе с тобой, — добавила Элинор.

— Благодарю. — Поппи почувствовала комок в горле. — Я рада, что вы обе есть у меня.

Не говоря более ни слова, все трое соединили руки в общем пожатии со словами, произнесенными жарким шепотом:

— Скорее ад замерзнет, нежели мы…

— …изменим нашим обетам, — уже громко заключила Беатрис.

— И подчинимся нашим родителям, — пробормотала Поппи.

Элинор деликатно зевнула, Беатрис отпила из бокала глоток миндального ликера, а Поппи накрутила на палец локон, ниспадавший ей на плечо.

Она обычно чувствовала себя веселее после того, как произносила обет. А также сильнее и смелее. Вопреки рассуждениям папы о том, что женщина должна знать свое место и что брак всего лишь деловое соглашение, Поппи не собиралась выходить замуж за человека, которому не отдаст своего сердца целиком и полностью. Скорее она и в самом деле останется старой девой в кругу добрых подруг, попавших в сходное положение, чем покорится неприемлемой судьбе.

Князь перехватил ее взгляд и улыбнулся. В сердце у Поппи вспыхнула радость. Она не могла совладать с собой и улыбнулась в ответ.

Сергей ее помнил.

И направился прямо к ней! Поппи строго приказала себе оставаться спокойной и молилась о том, чтобы смогла говорить нормально.

Остановившись перед ней, князь взял ее руку в свою и поцеловал — так же, как сделал это в первый раз шесть лет назад, когда они познакомились.