Она сделала было шаг влево, но Уошберн снова встал прямо перед ней. Глаза у него горели.

— Вы слишком хороши для него! — заявил он. — Герцог он или не герцог, но разве допустимо, чтобы воспитанный мужчина проявлял невнимание к вам?

Последнее слово Уошберн произнес с особым выражением. Он словно и не услышал ее слов, повернулся и окликнул:

— Драммонд!

К сожалению, оклик прозвучал в момент общего затишья, один из редких на балу, когда музыканты только еще прижимают к своим подбородкам скрипки, чтобы возобновить игру, когда женщины стараются обрести второе дыхание для продолжения светской болтовни, а мужчины негромко обмениваются информацией о ценах на лошадей на известном конском аукционе «Таттерсоллз».

Момент тишины миновал также быстро, как и наступил, но времени терять было нельзя. Элинор и Беатрис локтями отпихнули Уошберна в сторону, а Поппи угораздило едва не столкнуться с ним, и он схватил ее за руку. Поппи извернулась и пнула его ногой в лодыжку.

— Ой! — завопил он, а Поппи бросилась прочь от него.

Прямиком навстречу герцогу Драммонду, который стоял теперь перед ней с твердым и невозмутимым выражением лица, хотя в глазах у него так и прыгали чертики любопытства, а может, и смешинки.

— Я готов отвести вас куда пожелаете, леди Поппи, — проговорил он таким проникновенным голосом, что у Поппи сердце неистово забилось гулкими ударами.

Глава 6

Первой мыслью Николаса, когда леди Поппи волей случая натолкнулась на него, стала мысль о том, что он весьма удачливый человек. Его будущая жена великолепна в своей готовности к битве. Ее глаза полыхали зеленым огнем, а груди бурно поднимались и опускались вместе с бриллиантовой подвеской в глубоком декольте бального платья.

Поппи была не одна, а в обществе двух подруг, настроенных не менее решительно, чем она. Николас понял, что должен как можно скорее предъявить свои права на леди Поппи именно здесь, на этом самом месте.