Но не пробежали.

Она отвела взгляд от его красиво очерченных губ. Поппи слышала от тетиной горничной, которая узнала об этом от горничной вдовы, с которой у графа была интрижка, что он мастер целоваться.

— Было бы, — сказала Поппи, слегка втянув в себя воздух, — если бы нам предстояло вступить в брак.

— Что? — почти со скрипом в голосе произнес граф.

Поппи прикусила нижнюю губу. Как всегда в таких случаях, она вспомнила о Клубе Старых Дев и о том, как она и две ее лучшие подруги, леди Элинор Джиббс и леди Беатрис Бентли, дали друг другу обет выйти замуж только по любви.

После этого она подбодрила себя, вообразив, как она целует Сергея.

— Я не могу выйти за вас замуж, — произнесла она уже без страха, — Прошу прошения. Мне очень жаль.

Поппи не хотелось причинять ему боль, однако она все-таки прибегла к обычной отговорке.

— Я вот-вот должна обручиться, — сказала она. — И это будет брак по любви. Уверена, что вам все понятно.

— Я настаиваю на том, чтобы вы назвали мне его имя, — задыхаясь от волнения, произнес граф.

Поппи едва не выпалила: «Сергей!» — но спохватилась и проговорила:

— Герцог Драммонд.

Другие поклонники Поппи верили, что она познакомилась с герцогом Драммондом во время поездки на Котсуолдские холмы, а на самом деле он был личностью вымышленной, продуктом пылкого воображения кухарки в доме Смит-Барнсов, которая обожала рассказывать занимательные истории, в то время как мыла посуду или нарезала: зелень и овощи.

Не далее как этим утром кухарка поведала Поппи очередную диковинную историю о герцоге. Поппи уже знала, что он самый могущественный, самый скорый на расправу из всех герцогов, когда-либо попиравших землю. Знала она и то, что родовой замок герцога высится на скале над бурными водами Северного моря. По словам кухарки, он убил родного брата, дабы получить герцогский титул, а чтобы забыть о своем грехе, то и дело прыгал с этой скалы и плавал по волнам.