Фрэнк пустил стрелу, и она пролетела примерно в десяти футах слева от мишени.

— Я ненавижу и стрельбу из лука, и тебя!

— Замечательно, Фрэнк. — Николас постарался унять свой гнев. — Если ты желаешь и в дальнейшем получать денежную помощь, прекрати воровать серебряные ложки из клуба «Уайтс» или из других учреждений, а также не причиняй мне беспокойства, если попадешь в очередную пакостную историю.

— Ты всегда был заносчивым ублюдком.

— Полагаю, так оно и есть. Позором имени Драммондов.

— Я так считаю, что ты завидуешь. Цепляешься ко мне потому, что моя жизнь куда интереснее твоей. Точно, я прав. Не можешь допустить, чтобы я развлекался, потому что ты нудный, унылый старший брат.

Старая песня.

Николас собрал свои вещи.

— Как-нибудь увидимся. — Он пошел было прочь, потом обернулся и спросил: — Ты еще долго будешь жить в том же отеле?

Фрэнк выпятил нижнюю губу.

— Это не твое треклятое дело. Но ты сам видел, что моя постель — это просто куча соломы и тряпья. И мне нужна хотя бы пара приличных пиджаков.

Николас чувствовал, как в нем закипает злость, но все же сунул руку в карман.

— Вот, возьми.

Он бросил Фрэнку кожаный мешочек, полный золотых монет, со словами:

— Это тебе аванс до следующей получки.

Фрэнк злобно оскалился, но подхватил мешочек и выпалил:

— Я не собираюсь благодарить тебя, старый ты скряга!

— И не надо.

Николас зашагал прочь, не оглядываясь.

— Эй!

Николас остановился с величайшей неохотой. Обернулся.

— Это правда, что ты женишься на леди Поппи Смит-Барнс? — угрюмо спросил Фрэнк.

Николас, помедлив секунду, ответил:

— Да.

— Она лакомый кусочек, я и сам бы не прочь ее отведать.

— Не вышло бы, Фрэнк, за такое поползновение я бы тебя убил. И я изувечу тебя, если ты еще хоть раз скажешь о ней дурное слово.