— Я надеялась на исключительно личную аудиенцию, — проговорила княгиня с мягким, но весьма заметным русским акцентом.

— О, сделайте одолжение, — произнесла тетя Шарлотта, взяла свою чашку и удалилась.

Беатрис и Элинор последовали ее примеру и, тоже прихватив с собой чашки с чаем, вышли из гостиной.

— Подождите! — окликнула их Поппи, но дверь в комнату захлопнулась, и она осталась наедине с княгиней и двумя ее собачками.

Наташа уселась на канапе вместе со своими любимцами.

— Итак, — заговорила она, — вы опять ведете себя таким же образом.

— Каким, позвольте узнать?

— Таким же, как прошлым вечером, когда вы украсили прическу цветами ромашки. Ради того, чтобы привлечь к себе внимание, хотя, по сути дела, для вас же было бы лучше остаться менее заметной в толпе гостей.

— Менее заметной?

— Мало кто из нас не стремится блистать в высшем свете, и вы не относитесь к такому меньшинству. Но не отчаивайтесь. Ведь вы собираетесь выйти замуж за герцога Драммонда, и нет сомнения, что он увезет вас в свое поместье на севере, где вы станете покорной супругой в полном соответствии с вашим долгом.

Поппи ощутила вспышку раздражения. Она вовсе не желала быть покорной женой кому бы то ни было. Стоило бы дать понять, что она не собирается выходить замуж за герцога. Однако допустимо ли это?

— Да, — заговорила Поппи с некоторым сомнением в тоне. — Мы обручились, но вы же знаете, мало ли как в таких случаях оборачивается дело. Не стоит слишком далеко заглядывать в будущее… Не хотите ли чаю?

— Для чаепития час еще слишком ранний. — Наташа вдруг повернулась и посмотрела на картину с изображением Санкт-Петербурга, которая висела над фортепиано. — Мои английские знакомые уверяют, что вы любите мою страну, и теперь я сама вижу, что это так и есть.

— Я по мере сил стараюсь узнавать как можно больше обо всех культурах мира, — сказала Поппи, — однако да, это правда, что особое место в моем сердце занимает Россия.