Он вернулся в казарму, терзаемый страшными мыслями. Вначале он хотел выбросить найденный листок, потом передумал.

Перед вечерней проверкой в казарму зашёл прапорщик Лебяжий, Лопатин, заметив, что взводный собирается уходить, незаметно раньше него выскользнул в дверь,

- Ваше благородие, - нерешительно обратился он, когда Лебяжий стал спускаться с лестницы, и протянул взводному прокламацию. - Вот это... у себя... под подушкой... нашёл...

Лебяжий осветил фонариком бумагу, и при чтении первых же строк его лицо исказилось злобой. Он схватил Лопатина за горло.

- Где взял?!

И прапорщик длинно и грязно выругался.

- Ваше благородие... я... я... под подушкой... я...

Взводный с силой оттолкнул солдата и бросился было в казарму, но тут же остановился. "А вдруг там бунт? Солдаты растерзают..." Эта мысль бросила его в озноб.

- У кого ещё видел такие бумаги? - шёпотом спросил он у Лопатина.

- Больше не видел я... ей богу, ваше благородие... не видел... - прошептал Лопатин.

Спустя пять минут Лебяжий уже был в штабе. Полкового командира он там не застал. Он обязан был сообщить о случившемся своему ротному, но решил доложить полковому сам. Он не хотел уступать "честь открытия" кому-то другому. Направляясь на квартиру к командиру полка, прапорщик чувствовал себя героем. Он уже прикидывал в уме, какие выгоды даст ему этот случай.

- Ну, что у вас там стряслось? - спросил командир полка, проведя Лебяжьего в кабинет. - Садитесь.

Лебяжий вытащил прокламацию.

- Сейчас обнаружил в казарме.

Полковник надел очки и, придвинув к себе лампу, стал читать. Лебяжий впился в него взглядом и весь напрягся, словно ожидал взрыва. Он понимал, что полковник в первую минуту может весь свой гнев обрушить на него. Но это лишь в первую минуту. Потом Лебяжий сумеет всю историю повернуть так, что сразу будет видна не вина его, а величайшая заслуга.