Швырнув прокламацию на стол, полковник прищуренными глазами пристально посмотрел на Лебяжьего. Потом он снял очки и тоже швырнул их на стол.

- Оч-чень хорошо, - процедил он. - Докатились. Печатной крамолой потчуют солдат на глазах, а они и в ус не дуют... Расследовали?

- Никак нет. Тут, я считаю, обыск нужно произвести.

- Никаких обысков. Это только растревожит солдат. Через три дня, одиннадцатого декабря, вторая и третья роты всё равно будут отправлены. Есть приказ командующего.

Лицо Лебяжьего вытянулось. Новость была не из приятных. Ехать на фронт? Нет, это не входило в планы прапорщика Лебяжьего.

Спустя полчаса он был в учреждении, которое посещал нередко и которое имело не совсем понятное название - "Военный контроль". Зато чем здесь занимаются - Лебяжий отлично знал. Он сам был негласным сотрудником "Военного контроля", ведя постоянный шпионаж среди офицеров и солдат своего полка. Но Лебяжий приходил сюда не в русский отдел, а к английскому полковнику Тронхиллу. Он "работал" на англичан.

Вначале Лебяжий доложил Тронхиллу о найденной прокламации и о том, как к этому отнёсся командир полка. Потом он спросил у полковника, что будет с ним, если вторую роту отправят на фронт.

На чистом русском языке Тронхилл ответил:

- Вы никуда не поедете. Нам невыгодно терять такого человека в Архангельске. Я поговорю о вас с Айронсайдом.

6

Андрея Грушина и Лиду связывала давнишняя большая и нежная любовь. Они могли вспомнить даже те времена, когда вместе катались с горы на санках, потом - когда пятнадцатилетний Андрей со своего первого заработка угощал Лиду дешёвыми конфетами. Они могли вспомнить о юности, когда на лесопильном заводе начала работать и Лида. Потом - годы разлуки, когда Андрей был на фронте. Он вернулся, тяжело раненный в ногу. Любовь их после разлуки окрепла.

Теперь Андрея волновали новые мысли, он был полон энергии и силы, несмотря на плохо зажившую рану. Он рассказывал Лиде, как встречался в окопах с большевиками и как они заставили его и других солдат по-иному смотреть на происходящие события.