Лахлан встал и произнес тост в честь своего родственника, высоко подняв пустой кубок. Его поздравления по адресу счастливой пары вызвали смех. Его же собственная улыбка была довольно вымученной. Лахлан повернулся и вышел.

Ему требовалось чудо. Или легенда. Какое-то физическое ощущение, такое резкое, что Лахлану показалось, будто грудь ему пронзил кинжал, заставило его остановиться. Конечно, это именно удар кинжала. Или судьба. Он женится на этой англичанке, чтобы спасти свой клан.

Но сделает он это не раньше, чем посмотрит на ведьму.

Англия, дом сквайра Хэнсона

Сегодня будет полнолуние. Отец называл это разбойничьей ночью. «Луна хороша для грез, девочка. Закрой глаза и почувствуй ее на своих веках. Это волшебство, Дженет». А ей так нужно хоть немного волшебства! Что угодно, лишь бы разогнать это ужасное ощущение – что она замурована в своей коже. Что она кричит, но беззвучно.

– Дженет, принести вам шаль? Вы дрожите.

Она обернулась. Опять этот Джереми Хэнсон. Он почти всегда оказывается где-то рядом. Теперь он стоял совсем близко, и она порадовалась, что повязала на грудь муслиновую косынку. Дженет незаметно потянула косынку. И покачала головой.

– Не заболели ли вы?

– Нет, просто в голове блуждают всякие мысли, – с вымученной улыбкой ответила она.

– Значит, не нужно думать о том, что вызывает у вас тревогу. – Его улыбка была искренней; в глазах выражалась глубокая преданность. Это был действительно очень милый молодой человек, высокий и стройный, с ореховыми глазами и светло-каштановыми волосами. Все в Джереми было приятно, не было в нем ничего слишком яркого или неуместного. Но он был слишком внимателен к ней, а это очень не понравилось бы членам его семьи, узнай они об этом. Ведь Дженет не более чем бедная родственница, компаньонка хозяйской дочери.