— Полагаю, вши выведены, — проговорил граф, взглянув на Симонса.

Лаура отметила, что голос Алекса изменился, прежде он был более мелодичным. Впрочем, этот новый голос вполне подходил человеку, скрывавшему свое лицо под маской. Пожалуй, все в нем изменилось, не только голос. Плечи вроде бы стали пошире, чем прежде… Он был такой же стройный и элегантный, как и четыре года назад, но на вид стал более сильным, мускулистым…

Она продолжала с интересом рассматривать его — так рассматривают редкое произведение искусства. Он же смотрел на нее в замешательстве и даже с некоторой тревогой, ибо вдруг почувствовал странное стеснение в груди.

Они по— прежнему смотрели друг на друга, и в эти мгновения, превратившиеся в вечность, что-то между ними происходило… Казалось, воздух над ними сгустился и наполнился чем-то тяжелым, почти осязаемым… Однако Лаура, похоже, ничего не замечала -она радовалась долгожданной встрече. Граф же был более чем шокирован.

Наконец она снова улыбнулась и сделала еще один шаг в его сторону. Он тотчас взмахнул рукой, обтянутой перчаткой, взмахнул так, будто приказывал ей остановиться, будто намеревался оттолкнуть, если она осмелится к нему приблизиться. Ноги его были широко расставлены, будто он стоял не на земле, а на палубе корабля.

— Ступай займись своими делами, Симонс. — Он вновь посмотрел на дворецкого.

Симонс молча поклонился. Граф тут же развернулся и исчез в дверном проеме.

Лаура смотрела ему вслед.

Симонс решил: «Она, должно быть, слабоумная». И действительно: странно уже то, что девушка не завизжала, увидев одноглазого демона. Но чтобы смотреть ему вслед с улыбочкой на губах — разве так ведут себя нормальные люди?

Лаура сделала вид, что не замечает неодобрительного взгляда дворецкого. Пусть думает что хочет. У нее хватает своих забот. Впервые в жизни ей пришлось испытать такое жестокое разочарование.