Глядя по сторонам, Лаура шла через сад. За те четыре года, что она не была здесь, в Хеддон-Холле мало что изменилось. Казалось, само время переставало существовать за этими стенами. По углам сада все те же деревья, они были пострижены так, что кроны их напоминали животных: павлины, вепри и даже таинственный единорог стояли, как часовые на посту. Воздух в саду был напоен густым ароматом цветущих тисов. Вдоль стены тянулись кусты роз, и вся земля здесь была усыпана розовыми лепестками. В Хеддон-Холле выращивали только розовые розы — ни красных, ни белых тут никогда не водилось.

Приблизившись к калитке, ведущей в зимний сад, Лаура запрокинула голову, чтобы получше разглядеть скульптуры на башнях, — они были такие же, как прежде.

Что ж, теперь осталось открыть последнюю дверь…

Лаура по привычке стала подниматься по гранитным ступеням парадного входа, но, внезапно передумав, свернула влево, на тропинку, ведущую к входу в дом со стороны кухни, — там на аккуратных грядках росла какая-то зелень.

Прошептав слова молитвы, она собралась с духом и постучала в дверь.

Он видел, как она открыла калитку, ведущую в зимний сад. И конечно же, сразу обратил внимание на ее осанку — она держалась как настоящая леди и совсем не походила на простолюдинку, зашедшую в дом в поисках работы. Ее скромный наряд, разумеется, не ввел его в заблуждение. Стоя у стрельчатого окна кабинета, он прекрасно ее видел. Она шествовала с таким видом, будто имела полное право здесь находиться.

Вот она сняла свою ужасную соломенную шляпу, затем чепец. Волосы ее отливали на солнце червонным золотом. Юбка же была слишком коротка — при ходьбе виднелись лодыжки, но девушку, казалось, это нисколько не смущало; она шла с непринужденной грацией, слегка помахивая холщовой сумкой с пожитками.

Когда девушка остановилась и с улыбкой посмотрела на башенные скульптуры, он отступил от окна, опасаясь, что она его заметит. Он редко носил маску, когда оставался один, и прекрасно знал: стоит ей увидеть его лицо — она в ужасе завизжит.