Лаура заморгала и подняла голову.
Позади Симонса возвышался некто широкоплечий. Он был весь в черном, даже лицо скрывала черная маска, и казалось, что это не человек, а изваяние. В кожаной маске оставались прорези для носа и для рта; один глаз был полностью закрыт черной кожей, а другой… Этот глаз существовал как бы сам по себе, и он смотрел на нее с каким-то странным выражением…
Алекс!
Глава 2
Итак, слухи подтвердились.
Он был в черных бриджах, заправленных в сапоги, в таком же черном жилете и в черной рубашке, украшенной черным шитьем; манжеты же, отделанные черным кружевом, были скреплены запонками из оникса. Его костюм выглядел весьма элегантно, однако Лаура прекрасно знала: этот человек совершенно не заботится об элегантности своего наряда, просто так уж у него все выходило — само собой. Но все-таки в глаза прежде всего бросалась маска — он носил ее, чтобы скрыть свое лицо от любопытствующих.
Ужасные слухи подтвердились. Джейн не раз говорила ей, что молодой граф изувечен на войне, что он отгородился от мира и никого не принимает не только потому, что скорбит о кончине отца и старшего брата, имелась и еще одна причина.
Однако ее не интересовала причина, по которой он стал отшельником. Она знала только одно: вот уже год все ее письма, написанные с таким тщанием, что рука, опускавшая их в конверт, дрожала, эти письма, надушенные ее, Лауры, духами, неизменно возвращаются к ней нераспечатанными. Он возвращал их без всяких объяснений, возвращал, не оставляя ей никакой надежды. И, если верить соседям, с тем же холодным безразличием он отказывался принимать своих старых друзей.