Он приехал на похороны Каролины и снова уехал.

Беатрис исполнилось двадцать лет. Все еще пухленькая, но уже переставшая расти, она была недостаточно высокой, всего пять футов и два дюйма. Она часто проходила около высоких кирпичных стен, огораживающих Овертон Хауз, и задерживалась у резных чугунных ворот. Овертон Хауз все еще был для нее соблазном, домом, очаровавшим ее. Если она шла медленно, то слышала воркование голубей в липовой аллее и шум ветра, гуляющего в ветвях деревьев древнего шелковичного дерева, посаженного еще во времена царствования королевы Анны. Видела багряник, переросший кирпичную стену, так что прохожий с улицы наслаждался весной видом розовых цветов на его ветвях. Розовые и белые цветы боярышника, тянувшегося вдоль стены, создавали ощущение вечной красоты.

Беатрис всем своим существом была связана с любовью к этому дому. Она знала, что очаровательный мальчик, который гонялся за бабочками на вересковом лугу, был частью этого дома, и думала, что с домом она познакомилась раньше, да так оно и было. Но с момента ее неожиданной встречи с Уильямом ее совершенно не интересовали другие мальчики. А Уильям и Овертон Хауз сплелись в запутанный узел. Для нее один не существовал без другого. Это было фантастическое предположение, что когда-нибудь она сможет приобрести и то, и другое.

Ее вторым увлечением был магазин «Боннингтон». Он казался таким же безнадежно желанным, пока ей не исполнился двадцать один год, когда папа вручил ей большой тяжелый ключ.

– Это твой, Беа, – сказал он.

У нее чуть не выпрыгнуло сердце.

– Я могу входить в магазин? Вы так решили? О папа, я не могу сказать вам, как я переживу это! В последнее время я считала свою жизнь бесцельной.