– Но, моя любимая, ты сбила меня с толку. Прежде я думал, что ты придешь в магазин разве только за украшениями. А теперь нет. Говорят, ключ – это символ. Однажды «Боннингтон» будет твой, когда меня не станет. А пока ты можешь поинтересоваться моими планами, как его расширить.

– О, конечно, папа!

Воодушевленный ее интересом, папа объяснил, что намеревается открыть ресторан.

– У нас будет ресторан высшего класса. На первом этаже у задней стены, так, чтобы покупатели проходили через магазин или около него. Мы сможем пригласить оркестр на вторую половину дня. Это приманка для тех праздных богатых женщин, которые ходят пить чай в ресторан.

– Как я? – не удержавшись, сказала Беатрис. – Ты не будешь бездельницей, когда у тебя появятся муж и семья. – Папа посмотрел на нее внимательно. – Не собираешься ли ты добиться этого, ну, скажем, в течение десяти лет…

– Господи! Я умру от скуки задолго до того!

Папа разразился громким хохотом.

– Скажи это своей маме! Если бы она не была так настроена против магазина, я бы смирился. Я верю, у тебя хорошая голова, ты смыслишь в бизнесе. Но я полагаю, что мама права: ты должна найти себе мужа. Тогда ты родишь мне несколько внуков, которым достанется магазин «Боннингтон».

Беатрис сжимала ключ в руке.

– Значит, через некоторое время я стану им только любоваться?

– Это все, что я мог тебе дать, – сказал папа угрюмо.

Он все еще не мог смириться с тем, что она не мальчик.

– Но я правда смогу делать с магазином все, что мне нравится, когда он станет моим?

– Я не хочу вмешиваться и болтаться под ногами и не стану останавливать тебя, если вообще еще буду на свете. Но не спеши хоронить меня, любимая моя.

Беатрис обхватила его.

– О папа, нет, нет, никогда! Извините меня за мою грубость. Я всегда считалась одной из самых счастливых девочек в Хемпстеде.