– На этот раз я закрою глаза на ваше дерзкое поведение, – сухо продолжала она. – Вечер такой ненастный, что вы, вероятно, предпочли бы сидеть дома. Но предупреждаю: впредь держите себя в руках.

Выпрямившись, с бьющимся сердцем, Белл повернулась в сторону главного зала:

– Вот этот столик мне подойдет, любезный.

Она бросила ему плащ и пошла вперед медленной и, как она надеялась, величественной походкой. После того как к ней подошел официант и отодвинул для нее стул, Белл наконец свободно вздохнула.

В меню перечислялись блюда, о которых она никогда ничего не слышала:

«Голубь по-корнуэльски, с рисовым гарниром.

Пирог с мандаринами.

Кальмар под сливочным соусом…»

Господи, насколько лучше жаркое и картофель!

Наконец она заказала луковый суп, зимний салат с цикорием, еще что-то под названием пате де фуа гра

Ужин подали поразительно быстро. Белл подозревала, что это объяснялось не столько слаженной работой, сколько стремлением как можно скорее избавиться от нежелательной посетительницы.

Суп был неплох, салат вполне съедобен, что до пате де фуа гра… Жаркое с картофелем, вероятно, было бы куда вкуснее. По-настоящему ей понравились только булочки.

Со вздохом Белл подняла салфетку, прикрывавшую серебряную хлебницу, и заглянула внутрь. Как она и ожидала, там не осталось ни одной булочки. И ни одного официанта поблизости. Откинувшись на спинку стула, Белл задумчиво огляделась и заметила на соседнем столике, совсем рядом, полную хлебницу. За столиком, спиной к ней, сидел посетитель. Он был поглощен чтением лежавшей на столе газеты «Бостон глоуб».

– Извините, – сказала Белл.

Посетитель даже не шевельнулся.

– Извините, – повторила она, слегка нагибаясь в его сторону.

Он чуть-чуть приподнял голову. Белл испугалась, что он возвратится к своей газете и сделает вид, будто ничего не слышал. Но не успела она что-либо предпринять, как посетитель медленно повернулся.