Белл глубоко вздохнула. Она чувствовала, как в ней пульсирует жизнь, и ей это нравилось. Волнение улеглось.

Она никогда еще не бывала в ресторане. Главное для нее сегодня было выбраться из дома, но тут Белл задумалась. А как входят в ресторан? Что при этом полагается говорить? Тяжелая деревянная дверь выглядела так же неприветливо, как и чугунная ограда парка. Может быть, отложить посещение? Но тогда ей придется есть именно то, от чего она решила в этот вечер отказаться!

Прежде чем ее смелость иссякла, Белл открыла дверь и вошла.

– Разрешите вам помочь, мадам? Оглядевшись в тускло освещенном вестибюле, Белл различила человека в ливрее, видимо, француза. Его лицо выражало явное неодобрение. Заглянув внутрь ресторана, она не заметила там ни одной дамы без сопровождающего.

– Разрешите вам помочь, – раздраженно повторил человек в ливрее.

– Да. – Она выпрямилась. – Подыщите мне место!

При этих словах его густые кустистые брови приподнялись, но прежде чем он успел возразить, Белл высокомерно бросила:

– Что-нибудь не так?

Этот тон она усвоила во время пребывания в отеле «Вандом», дожидаясь, пока съедет хозяин дома. Сидя в вестибюле, среди статуй и горшков с цветами, Белл наблюдала за важными особами, мужчинами и женщинами. Она была наблюдательна и скоро поняла, как люди добиваются желаемого независимо от того, заслуживают они этого или нет. Зрелище было не слишком приятное, но поучительное.

Белл было отвернулась, испытывая отвращение к себе, но тут же решительно заглушила голос совести. Нет, она во что бы то ни стало добьется, чтобы ее впустили: ведь она надеется, что кулинарные изыски даруют ей короткое забвение.

– Послушай, любезный, – сказала Белл, расправляя плечи, – ты, кажется, не понимаешь, кто я такая!..

Начало, пожалуй, было не слишком удачным. В конце концов, кого волнует, кто она такая? В этом городе полно важных особ.