– Да, – закричала она, подпрыгивая. – Ты вспомнил! Вспомнил!

– Я вспомнил и еще кое-что. – Выпрямившись, отец сунул руку в карман пальто. Когда он вот так выпрямлялся, его взъерошенные волосы почти касались потолка.

Широко открыв глаза, Белл наблюдала, как он спрятал обе руки за спиной. Она просто умирала от любопытства, когда, словно фокусник, отец вытащил из-за спины два кулака.

– Какую руку выбираешь? – спросил он, возвышаясь над дочерью, точно сказочный великан.

Белл внимательно осмотрела оба кулака.

– Вот эту, – выпалила она, указывая на левую руку. С насмешливой улыбкой отец раскрыл пальцы:

– Пусто.

Наморщив нос, девочка перевела взгляд на другую руку. Отец, запрокинув голову, рассмеялся:

– Какая ты у меня милашка, Голубой Колокольчик! Он разжал пальцы другой руки.

– Мятная конфета! – взвизгнула она, выхватывая лакомство, а затем обнимая отца.

– Броунинг Холли, зачем ты даешь ребенку сладкое перед ужином? Это может испортить ей аппетит, – сказала Мадлен Холли, появившись в дверях кухни. Однако улыбка на ее лице никак не вязалась с суровым тоном. У нее были темно-каштановые волосы и голубые глаза. Глядя на нее, сразу можно было определить, что девочка – вылитая мать.

Белл тут же кинулась к ней:

– Мама, мама, посмотри!

Мадлен, нагнувшись, погладила тыльной стороной испачканной в муке руки щечку дочери:

– Да, дочка, это вкусная вещь – мятная конфета. Съешь ее после ужина. – Выпрямившись, Мадлен встретилась взглядом с мужем. – Ну и хитрец же ты, Броунинг Холли, – с улыбкой произнесла она.

– Как я могу отказать хоть в чем-нибудь моей дочурке с такими же большими голубыми глазами и такой же милой улыбкой, как у ее матери? – плутовато улыбаясь, спросил он. – Особенно в день ее рождения. К тому же я кое-что припас и для тебя, любовь моя.