Он хотел ее. Язык стремился познать тайны ее влажного нёба, ощутить вкус губ. Чтобы побороть это желание, Стивен крепко стиснул челюсти. Все его существо стремилось утолить вспыхнувшую в нем страсть, проникнуть в ее сокровенное лоно. Говоря проще, он хотел обладать ею. Мечтал разбудить ее. Заглянуть в необыкновенные голубые глаза и внушить ей ту же страсть, какую испытывал сам.

Но тут одеяло съехало на пол.

– О нет! – выдохнул он. И в его обычно бесстрастных глазах отразилось необъяснимое чувство, охватившее его.

Она лежала перед ним, словно изваянная из мрамора, но живая, дышащая, идеально прекрасная – если бы не ее нога.

Что-то крепко стиснуло ему горло, больно кольнуло глаза. И только тогда Стивен решился притронуться к изуродованной и так и не залеченной ноге.

По всему его телу прокатилась волна горького сострадания. Осторожно, даже ласково он провел ладонью по неровной поверхности. Как сильно отличалась эта нога от другой – безупречно красивой формы!

Чувство стыда и вины вытеснило сострадание. Он оглянулся, удивленный, что находится в этой комнате. И что незнакомка тоже находится здесь. Узнав о красоте ее тела, он сожалел о его несовершенстве.

Он собрался было уйти, чтобы избавиться от обуревавших его чувств, но ее пальцы неожиданно обвились вокруг его запястья. Веки, затрепетав, разомкнулись.

– Не оставляйте меня, – прошептала она. – Пожалуйста, не уходите!..

Стивен посмотрел на их сплетенные руки и, расслабившись, снова опустился на стул.

В комнате было тихо и спокойно. Пламя в камине отбрасывало на стены причудливые тени.

Стало быть, она не отпускает его. С усилием Стивен высвободил свою руку и стал поднимать с пола простыни. Сделать это одной рукой оказалось не так-то просто. Но даже после того как он укрыл ее, она продолжала горько стонать. Посмотрев на женщину, Стивен покорно вздохнул. Или, может быть, это была не покорность, а страх: что, если он никогда не сможет с ней расстаться? «Да нет, глупо даже предполагать такое», – сказал он себе, снова беря ее за руку.