— Я и не собираюсь поступать иначе! — буркнул герцог. — Если Долли думает, что я буду таскаться за ней по этим лабиринтам базаров в поисках драгоценностей, в существовании которых здесь я сильно сомневаюсь, то она ошибается!

— Она будет разочарована, — сказал с улыбкой Гарри.

Ему показалось, что герцог с безразличием пожал плечами, и подумал, что жадность Долли берет верх над трезвой дальновидностью.

Гарри подумал было, а не предупредить ли ее, но потом решил, что это не его забота.

Он был свидетелем многих романов герцога, и все они рано или поздно заканчивались: одна женщина в его жизни сменялась другой.

Мысли о ней словно заставили Долли, как джинна, вызванного своим господином, ворваться в салон.

Она выглядела очень привлекательной в дорогой меховой шубе, подаренной герцогом, в маленькой шляпке из того же меха, из-под которой, как тогда было модно, выбивались с боков ее пушистые белокурые волосы.

Губы Долли были соблазнительно малиновыми, ее кожа — ослепительно белой с легким румянцем, а голубые глаза, казалось, впитали в себя бирюзу склонившегося над палубой неба.

— Бак! — воскликнула она, впорхнув к нему, подобно свежему бризу, проносившемуся над Турцией со снежных равнин России. — Я ждала тебя наверху! Пойдем полюбуемся на город! Какое очаровательное зрелище!

В свете была распространена возвышенно-экзальтированная манера разговора, а Долли была модницей во всем.

— Там слишком холодно! — ответил герцог. — Не понимаю, почему мы не остались в Монте-Карло, там по крайней мере теплее.

— Но не так прекрасно, как здесь! — сказала Долли. — Во всяком случае, теперь мы сможем посетить дворец султана и даже увидеть его гарем!

Коротко рассмеявшись, она опустилась на подлокотник кресла, в котором сидел герцог, и сказала:

— Тебе, конечно, будет жаль, что там нет теперь пленительных хбури, но ведь интересно же посмотреть место, где они когда-то обитали. Хотела бы я знать секрет их привлекательности!