«Нелепо»? Элис замерла, пораженная его реакцией. Ее мать скончалась, когда Элис исполнился год, поэтому ее воспитывали отец и дядя. Уокер Кендалл неизменно оставался ее самым преданным сторонником, который всегда в нее верил. Усилием воли подавив растущее замешательство, она ответила:

– Ты же знаешь, что я не могу говорить об этом с тобой. Это было бы нарушением профессиональной этики.

– Здесь у нас не комиссия по этике, Элис. Я твой отец.

– Да, но прежде всего ты юрист.

Губы Уокера сжались в тонкую линию.

– Тогда позволь мне высказаться прямо. Если Хоторн действительно явился к тебе в контору и если он настолько лишился рассудка, чтобы просить тебя представлять его в суде, я надеюсь, у тебя хватило здравого смысла отказаться. Ты сейчас нужна этому глупцу только по одной причине.

Пальцы Элис крепче сжали подлокотники кресла. Ею овладело смущение, к которому примешивалось прежде ей не знакомое и оттого болезненное чувство обманутого доверия.

– По какой же? – спросила она медленно.

– Из-за меня, – ответил Уокер с присущим ему высокомерием.

Его слова явились для нее пощечиной по многим причинам. Она даже предположить не могла, что услышит нечто подобное от родного отца. Более того, если единственный человек, который никогда не сомневался в ее способностях, считает ее ни на что не годной, чего же тогда ей ожидать от других?

Элис заставила себя разжать пальцы на подлокотниках кресла, снова перебирая в уме все более чем убедительные доводы, которые приводил в беседе с ней Грейсон Хоторн, объясняя их визит, – без единого упоминания об Уокере Кендалле.

– Но, папа, ведь это же просто абсурдно! Ты же сам сказал, что не будешь выступать против него в суде, и, значит, к тебе это дело не имеет никакого отношения.

– Не будь ребенком, Элис. Дело очень важное, и сторона обвинения представлена моей конторой. Хоторн прекрасно понимает, что у меня тут есть свой интерес, занимаюсь я им лично или нет. Кроме того, он знает, что мне доставит огромное удовольствие его свалить. И я свалю его, можешь быть уверена, – добавил он с горячностью, способной испепелить всех находившихся с ним в одной комнате.