Лукас заметил ее сразу же, как только она вошла, и пробормотал себе под нос ругательство, ощутив знакомый жар в теле. В платье с длинными рукавами и высоким воротником, невзирая на удушающую жару, Элис Кендалл выглядела в этом заведении слишком чинной и благопристойной, особенно на фоне обивки из мягкого алого бархата и дымчатых зеркал, отражавших позолоченные арочные проемы и свисавшие с потолков хрустальные люстры. Глаза ее округлились от удивления, из чего следовало, что ей никогда прежде не приходилось бывать в местах, где женщины ходили почти раздетыми, а мужчины откровенно ими любовались.
Лукас непременно улыбнулся бы, не будь он так чертовски сердит на нее. Он сидел у себя в рабочем кабинете на верхней галерее, откуда открывался вид на большой зал мужского клуба. У него имелся и другой, личный кабинет в его апартаментах на втором этаже. Однако большую часть времени он проводил здесь, наблюдая и отмечая про себя, кто приходил в его клуб и когда. Но вряд ли он мог быть удивлен больше, чем сейчас, когда в его заведении неожиданно объявилась Элис Кендалл. Ему до сих пор с трудом верилось в то, что Грейсон хотел видеть эту одетую с пуританской строгостью особу его адвокатом и считал ее достаточно опытной. Да, судя по ее внешности, ей скорее следовало преподавать в воскресной школе, а не выступать в суде!
И как она расценит его образ жизни? Лукас знал, что если его все же отдадут под суд, именно этот вопрос будет обсуждаться в первую очередь. Хотя Элис Кендалл была лишь немногим моложе его, Лукас видел в ней юное и наивное создание, каким он сам не был уже многие годы – если вообще когда-нибудь был.