Он усмехнулся, между тем его взгляд переместился на ее губы, по форме напоминающие бутон, и без малейших следов помады. Им вдруг овладело желание узнать, каковы они на ощупь.

– Я не привык получать пощечины, моя прелесть, – ответил он скрипучим голосом, едва подавив приступ бешенства, – но, коли вам угодно, я разрешаю вам прямо сейчас вскочить с кресла и попробовать.

Глаза Элис округлились, из груди ее вырвался какой-то странный звук, похожий на сдавленное рычание, и он готов был держать пари на любую сумму, что она испытывала сейчас отчаянное желание убрать ехидную ухмылку с его лица.

Она то открывала рот, то снова закрывала, прежде чем ей, наконец, удалось выговорить:

– Вы… вы…

– Не сомневаюсь, что присяжные в суде будут поражены вашими ораторскими способностями, мисс Кендалл. Я, по крайней мере, отдаю им должное. По правде говоря, я не могу представить себе более подходящей кандидатуры на роль моего защитника.

– Вы самодовольный, эгоистичный, наглый…

– Вы забыли добавить еще: надменный, заносчивый, самовлюбленный – кстати, последнее слово мне нравится больше всего, раз вы решили исчерпать весь словарный запас.

– Э-э…

– Я вам помешал?

Элис тут же плотно сжала губы и обернулась в сторону Грейсона, который только что показался в дверном проеме, держа в своих затянутых в перчатки руках цилиндр.

Ей стоило немалого труда взять себя в руки и успокоиться.

– Мисс Кендалл! – приветствовал ее Грейсон, явно довольный встречей. – Что привело вас сюда?

– Я пришла, чтобы сообщить о том, что готова взяться за дело вашего брата. – Она метнула на Лукаса убийственный взгляд: – Или по крайней мере я собиралась это сделать.

– Не позволяйте Лукасу сбить вас с толку, мисс Кендалл. Он будет идеальным клиентом. – Грейсон многозначительно посмотрел на брата: – Обещаю вам.

Хорошее настроение Лукаса постепенно улетучивалось по мере того, как на лицо Элис Кендалл возвращалось удовлетворенное выражение.