Реакция его оказалась немедленной и очень сильной, и от его внимания не ускользнуло и ее напряженное состояние. Интуиция подсказала ему, что, несмотря на всю свою браваду, она боялась его, всячески стараясь это скрыть.

Элис между тем, подавив страх, гордо расправила плечи:

– Тогда вы просто глупец, мистер Хоторн.

Ее слова задели Лукаса, и, выпрямившись, он заявил:

– Меня давно никто не называл глупцом, мисс Кендалл.

– И напрасно. Вас обвиняют в убийстве, мистер Хоторн. Не в мелком воровстве. И не в том, что вы рвали цветы с клумб в Паблик-Гарденз. Адвокат здесь я, а не вы. И если вы хотите, чтобы я представляла вас в суде, вы будете делать то, что я вам говорю.

Ее желчный тон поразил Лукаса, и горькая правда ее слов, наконец дошла до его сознания. Он невольно задался вопросом, как мог дойти до такого: его обвиняют в убийстве, имя напечатано крупными буквами во всех газетах, освещающих одно из самых сенсационных дел в истории Бостона. Несколько лет назад его старший брат Мэтью оказался замешанным в крупном скандале, потрясшем весь город. Грейсон женился на женщине, которая прославилась своей изумительной игрой на виолончели. Теперь, похоже, настала его очередь.

Но разве это могло сравниться с обвинением в убийстве и перспективой лишиться свободы. Или жизни. Он знал, что скорее, всего будет отдан под суд, имея в качестве защитника женщину, и не мог понять, почему Грейсон считал это удачной идеей.

Но выбора у него не было. Откровенно говоря, Лукас уже обращался к нескольким известным юристам, однако во всем Бостоне не нашлось адвоката, который согласился бы взяться за это дело, тем более что у Содружества имелся свидетель и ни для кого не было тайной, что Уокер Кендалл хотел свести с ним личные счеты. А кто бы посмел противостоять окружному прокурору?

– Итак, – решительным тоном осведомилась Элис, – ответьте мне, согласны вы на мои условия или нет?