Глаза Грейсона превратились в щелочки, лицо его выражало удивление. Эммелин затаила дыхание. Однако Лукас только сухо, неприятно рассмеялся:

– Да, папа, ты был истинным образцом для подражания.

– Довольно, вы оба! – вмешался Грейсон. – Как бы ты ни относился к Лукасу, отец, думаю, честь семьи Хоторн тебе небезразлична. Если Лукас пойдет ко дну, ты отправишься вслед за ним.

– Черта с два! Я уцелел после того, что случилось с Мэтью. И с тобой. Уцелею и на этот раз.

– Тогда за каким дьяволом ты пришел сюда? – осведомился Грейсон.

– Чтобы забрать мою жену. – Брэдфорд обернулся к Эммелин: – Я дал тебе время, чтобы образумиться, хотя и должен был предвидеть, что этого не случится. Но теперь, когда эти проклятые газетчики шастают повсюду, ты должна быть там, где тебе и место, – в Хоторн Хаусе, рядом со мной, а не в каком-то… доме терпимости. Изящные пальцы Эммелин сжались в кулачки.

– Я скорее предпочту жить в настоящем доме терпимости, поскольку в твоем доме я всегда была не более чем содержанкой. И к тому же скверно оплачиваемой содержанкой.

– Мать! – воскликнул Брэдфорд в порыве негодования.

– И еще, – добавила Эммелин, – я тебе не «мать»! У меня, в конце концов, есть имя! Хотя я не помню, когда ты в последний раз им пользовался.

Брэдфорд бросил на нее гневный взгляд и усилием воли взял себя в руки.

– Очень хорошо, – процедил он сквозь стиснутые зубы, – Эммелин, тебе пора оставить все эти глупости и вернуться домой.

– Глупости? – Эммелин гордо расправила плечи. – Единственное, что я нахожу глупым, так это твою нелепую уверенность, будто я со временем смогу вернуться к тебе. – Она приподняла подбородок: – Тебе пора понять, что мои намерения совершенно серьезны – настолько серьезны, что я хочу подать на развод.

– Развод? – вскричали в один голос Брэдфорд, Грейсон и Лукас.