– Насколько я понял, один из этих документов – мое официальное согласие на то, чтобы вы представляли меня в суде?
– Да.
– А другой – заявление, подтверждающее, что мне известно о том, что вы дочь Уокера Кендалла, окружного прокурора. Разумеется, я это знаю. Все это знают.
Последние слова заставили ее поморщиться.
– Без сомнения, – процедила она сквозь зубы. – Однако закон требует, чтобы этот факт был подтвержден письменно. Несмотря на то, что формально мой отец не имеет отношения к процессу, они не хотят никаких осложнений. Ваша подпись под документом подтвердит, что я вас об этом предупредила и вы дали свое согласие. Таким образом, если мы проиграем, вы не сможете обратиться в апелляционный суд с требованием пересмотра дела на том основании, что вы не знали о моем родстве с человеком, который является вашим главным обвинителем.
Все его хорошее настроение улетучилось, лицо снова стало холодным и непроницаемым. Отвернувшись к окну, он оперся руками о подоконник, и она почти физически ощутила исходившее от него напряжение.
– Я не намерен проигрывать, мисс Кендалл.
Тон заявления был холодным и беспощадным, не допускавшим никаких возражений.
– Я тоже. Однако это не делает бумажную работу менее необходимой. Мой отец знает законы лучше любого другого юриста в городе, а я знаю своего отца. Он не даст делу ход до тех пор, пока бумага не будет подписана. А между тем любая задержка только ухудшит ваше положение, предоставив прессе больше времени, чтобы смешать ваше имя с грязью.
Лукас провел рукой по волосам и принялся расхаживать по комнате.
– Это безумие. У полиции против меня нет никаких улик.
– Вы же сами говорили, что у них есть свидетель.
– Я также заявлял о том, что не убивал ту женщину, – сказал он, старательно подчеркивая каждое слово.
– И вы можете это доказать?
Он пробормотал себе под нос что-то не совсем пристойное.
– Насколько я поняла, ваш ответ означает «нет», а в этом случае простого «я ее не убивал» явно недостаточно. Думаю, мне не надо напоминать вам о том, что у вас далеко не блестящая репутация.