Она выглядела очень юной, ей не исполнилось еще и двадцати, невзирая на ее показную храбрость, он видел, насколько она испугана.

Алистер презирал якобитов, презирал их безрассудное, кровавое дело, но он не мог послать этого ребенка на смерть. Как не мог отпустить ее и позволить ей доставить по назначению письмо, которое он забрал у нее прошлой ночью. Он подозвал к себе Патрика:

— Я буду сам управлять ее лошадью, а ты посади нашу пленницу в седло и свяжи.

Кивнув, тот взял Изабо за руку, и она смиренно встала. Но Патрик был не глуп, он уже знал, что она использует любую возможность для бегства, поэтому крепко держал ее.

— Я бы не стал об этом думать. Он ведь тебя поймает, девушка, так что нехорошо причинять всем такое беспокойство.

Изабо не ответила и позволила ему подвести ее к лошади. Старик был прав, она действительно ждала, когда у нее появится шанс к бегству. Тюрьма означала смерть.

Она предпочла бы умереть здесь, пытаясь обрести свободу, чем гнить в тюремной камере или быть повешенной. Кстати, если она выберет удачное время, ей, может быть, удастся сбежать.

Но не сейчас. Хотя Патрик и не в том возрасте, чтобы ее поймать, если она вырвется, рядом еще по крайней мере шесть человек. Среди них рыжий Дональд, который протягивал к ней свои грязные руки, а теперь не выпускает ее из виду, и тот, кого они называли Айеном, — он прочел ее письмо, а затем подстрекал брата совершить убийство. Этот Айен как раз направлялся к своей лошади, время от времени поглядывая в ее сторону. Вероятно, подумала Изабо, если бы ему представился удобный случай, он бы сделал все возможное, чтобы увидеть ее мертвой. На нее устремлено столько глаз, что о бегстве пока нечего и думать. Их вождь Алистер уже сидел верхом на своем жеребце, крепко держа в руке поводья ее кобылы. Изабо без труда прыгнула в седло, затем с опаской взглянула на Патрика, который снова достал знакомую веревку.