— Патрик, не оставляй ее наедине со Сьюзен и убедись, что дверь заперта, когда покинешь комнату. — Затем он улыбнулся Сьюзен и добавил:
— Присоединяйся к нам после того, как вы тут закончите. Мы с Айеном только немного приведем себя в порядок и сядем обедать.
Через некоторое время Сьюзен с Патриком тоже вышли из комнаты. Время было позднее, Изабо попыталась уснуть и не смогла, ее одолевали мысли о своей неудаче, о Робби, о своем горе.
Твердое намерение выполнить его миссию поддерживало ее все те ужасные недели после гибели брата, но сейчас в душе у нее зияла пустота, настолько глубокая, что, как ей казалось, она может упасть туда и никогда больше не выбраться.
Она чувствовала себя предателем, лежа в чистоте и тепле на этой удобной кровати, и почти хотела, чтобы они бросили ее в темницу.
Почти. Изабо повернулась на бок. Огонь в камине ярко пылал, даря больше чем тепло, даря покой, ибо огонь — это жизнь и движение, что позволяло ей чувствовать себя не такой одинокой.
Та женщина, Сьюзен, английская леди, судя по голосу, была вежлива и добра. Старик тоже, их доброта становится еще заметнее на фоне жестокости Алистера Кемпбелла. Интересно, долго ли они намерены держать ее здесь? Не выйдет. Если от свободы ее отделяет только запертая дверь, она найдет способ выбраться на волю. Повременит день или два, наберется сил и обязательно сбежит отсюда.
Пока Изабо лежала без сна, обдумывая побег, Алистер Кемпбелл сидел внизу за обеденным столом с братом Айеном и кузиной Сьюзен Фэрфакс. После долгого путешествия мужчины с удовольствием ели вкусные блюда, но атмосфера в зале была отнюдь не умиротворенной.
Различие мнений относительно судьбы пленницы грозило ссорой. Алистера бесила роль, которую ему сейчас приходилось играть. Ведь у него больше, чем у других, причин ненавидеть мятежников с их обреченным, изнурительным делом. Мало того, что он, как ни странно, оказался в положении защитника якобитки, так эта самая якобитка еще и ранила его гордость. Алистер невольно коснулся повязки наживете. До сих пор ни одна женщина не оскорбляла его подобным образом, и, будь на ее месте любой мужчина… он бы давно стал покойником.